ТЕРАПИЯ — ЗНАЧИТ НАПОМНИТЬ ЧЕЛОВЕКУ О НЕМ САМОМ

Автор статьи психолог, психотерапевт Светлана Гамзаева. Материал взят с сайта http://fancypsy.ru/

Терапия — значит напомнить человеку о нем самом
«Я разрешаю его откровенным чувствам глубоко тронуть меня»

Виктора Франкла однажды в три часа ночи разбудил звонок. Какая-то женщина сообщила, что безоговорочно решила покончить собой. Он начал с ней говорить, использовал все аргументы против самоубийства, но, судя по всему, они не казались ей достаточно убедительными. Наконец, он добился от нее обещания подождать до утра и прийти в 9 часов к нему.
«Простите, если я разочарую вас, уважаемый доктор, — сказала она, придя ровно в 9 к нему в кабинет, – но ни один из ваших аргументов ночью на меня не подействовал. Если хоть что-то произвело на меня впечатление, так это мысль: я разбудила человека посреди ночи, а он не только разозлился и не отругал меня, а слушал меня битых полчаса и терпеливо со мной беседовал. И тогда я сказала себе: если такое бывает, то, может быть, и в самом деле имеет смысл дать жизни еще один шанс, продолжать жить».
Франкл, основатель логотерапии, любил рассказывать этот эпизод в своих выступлениях и на лекциях. Именно в человечном отношении он видел катализатор изменений.
И не только, конечно, он. «Часто бывает так, что сердечный разговор с другим человеком – это все, что отделяет нас от эмоциональной смерти», — пишет юнгианский аналитик Жинетт Парис. «Составить кому-либо компанию» — в высшей степени психотерапевтическая форма взаимодействия» — говорит создатель фокусирования Юджин Джендлин. Лидер человек-ориентированного подхода Карл Роджерс так вообще построил на этом свою теорию, утверждая, что именно качество отношений оказывает целительное действие в психотерапии. Основатель архетипической психологии Джеймс Хиллман в своей книге «Самоубийство и душа» рассуждал о том, как психотерапевт может помочь человеку с суицидальными устремлениями и пришел к выводу: «Мы не несем ответственности за жизнь и смерть других; жизнь и смерть каждого человека принадлежат ему одному. Но мы несем ответственность за свою вовлеченность, за свое участие».
А митрополит Антоний Сурожский как-то заметил: «Мы должны помнить, что всякий человек, кого мы встретим в течение нашей жизни, даже случайно, даже находясь в метро, в автобусе, на улице, на кого мы посмотрели с сочувствием, с серьезностью, с чистотой, даже не сказав ни слова, может в одно мгновение получить надежду и силу жить. Есть люди, которые проходят через годы, никем не опознанные, проходят через годы, будто они ни для кого не существуют. И вдруг они оказались перед лицом неизвестного им человека, который на них посмотрел с глубиной, для которого этот человек, отверженный, забытый, несуществующий — существует. И это начало новой жизни».

Психоаналитик Дональд Калшед — автор двух знаменитых книг «Внутренний мир травмы» и «Травма и душа». Его работы посвящены расщеплению психики, которое происходит при ранних глубинных травмах у человека. В обеих книгах он говорит о разрушительном негативном комплексе, формирующемся у таких людей. Он признается, что его первая книга довольно пессимистична. «Меня настолько потрясли тиранические негативные силы этой системы и демоническая энергия этих сил, уничтожающих надежду и вовлекающих пациентов в навязчивое повторение, что я предположил, что система сохранения в основном не обучаема. И тут мало что можно изменить», — признается Калшед.
Но затем, продолжая работать с такими пациентами, он стал всё больше уделять внимание их чувствам, телесным переживаниям и отношениям с ними. И оказалось, что именно такие акценты и оказываются целительными. «Сейчас я уже не столь пессимистичен», — говорит теперь Калшед.
Его вторая книга другая. Не на уровне теории, тут он придерживается всё той же системы взглядов. А на том, глубинном, где живут чувства, телесные ощущения и отношения. В частности, Калшед говорит о любви. Той самой, что возникает между психотерапевтом и клиентом при длительной терапии. Она полюбила меня, а я ее, рассказывает он. И подобная фраза в контексте профессиональной психотерапевтической работы даже сегодня звучит довольно смело.
А вот что пишет об этом же Джеймс Хиллман: «Говоря о в человеческом соприкосновении двух людей, сидящих друг перед другом в креслах, мы имеем исходную ситуацию любви. Наедине, в комнате, лицом к лицу, скрытые от посторонних, с обнаженной душой, с будущим, поставленным на карту, — не констеллирует ли это все архетипическое переживание человеческой любви? Разумеется, в своем понимании мы не продвинемся вперед, если высокомерно обозначим это переживание «проекцией», «переносом». Два человека, посвятившие себя друг другу и погруженные в ощущение страданий души, испытывают одновременно воздействие архетипической силы любви, которая еще сильнее, если они надеются создать в результате своей встречи новую жизнь. Нам не следует забывать об этой реальности, в противном случае ситуация может оказаться небезопасной».

Хотя речь тут не только и, может быть, не столько о любви.
Как пишет Дональд Калшед, суть терапии – напомнить человеку о нем самом. «Такое «напоминание» или «обучение заново» является более сложным процессом, чем просто «исцеление ответной любовью», уточняет он. — В психоаналитическом процесс это означает следовать за нарративом пациента о своей жизни туда, где для его жизненной истории еще не найдены слова, где первоначальное развитие «красоты» человеческой жизни было прервано болью и где боли было слишком много для ребенка, чтобы он мог ее выдержать».
Так что психолог – не умник, который знает, как устроена жизнь. Знания и технологии, конечно, могут оказаться иной раз кстати, но никогда не будут достаточными, чтобы по-настоящему помочь другому человеку. Если говорить о подлинной, глубинной помощи, тут нужно соприкосновение на уровне души. И готовность психолога быть уязвимым, задетым другим человеком.
Мне нравится, как это сформулировал для себя мастер генеративного подхода Стивен Гиллиген. Вот что он мысленно говорит себе, оказавшись лицом к лицу с клиентом: «Я разрешаю его откровенным чувствам глубоко тронуть меня. Я хочу быть тронут и хочу, чтобы оно пробудило меня таким образом, чтобы я мог впитать его и отзеркалить обратно».

Светлана Гамзаева, психолог, Нижний Новгород, #пряностидуши